Прямая речь

«Дети декабря, дети метели...»

«Дети декабря, дети метели...»

Декабрь 2019 года отмечен несколькими знаковыми датами – юбилеями отечественных писателей и поэтов, чьё творчество, порой незаслуженно забытое или малоизвестное современным читателям, составляет особую ценность для нашей литературы.

Эти строки, пожалуй, вспомнит любой из нас:

Мой костёр в тумане светит;
Искры гаснут на лету…
Ночью нас никто не встретит;
Мы простимся на мосту...

«Песню цыганки» многие считают народной (или старинным цыганским романсом), её часто поют в застольях, её исполняли Ляля Чёрная, Вадим Козин, Ольга Воронец, она и сегодня в репертуаре таких выдающихся исполнителей как Тамара Синявская, Олег Погудин, Евгения Смольянинова.

Но немногие помнят, что эти строки написал Яков Петрович Полонский, чей 200-летний юбилей отмечается 20 декабря 2019 года. Его стихотворение «Песнь цыганки» впервые было опубликовано в 1853 году, а поэтический талант Полонского всегда привлекал композиторов: его стихи, обладающие редкой музыкальностью, были положены на музыку Александром Даргомыжским, Петром Чайковским, Сергеем Рахманиновым, Сергеем Рахманиновым, Сергеем Танеевым, Антоном Рубинштейном.

Полонский писал с юных лет до конца своей непростой, полной драматических перипетий, а порой и трагических событий, жизни.

«Мне кажется, что год, в который я не напишу ни строчки, ни одного стиха не состряпаю, будет последним годом в моей жизни»

(Яков Полонский)

 

Ещё в студенческие годы он был признан в литературных кругах, его дарование высоко ценилось не только современниками, но и критиками и читателями на рубеже XIX–XX веков.

«Ты по преимуществу лирик, с неподдельной, более сказочной, чем фантастической жилкой»

(Иван Тургенев)

 

«Как <...> смеешь ты <...> с такой определенностью выражать чувства, возникающие на рубеже жизни и смерти <...> ты <...> настоящий, прирождённый, кровью сердца бьющий поэт»

(Афанасий Фет)

 

«Писатель редких вдохновений, Полонский был замечательно искусный версификатор, и порою для него как бы не существовали технические усилия и трудности размеров и рифмы. Непринуждённо и легко, будто разговорная речь, льётся у него простой, ненарядный и часто недорогой стих».

(Юлий Айхенвальд,
литературный критик, автор книги «Силуэты русских писателей)

 

Литературное наследие Полонского велико – оно включает несколько сборников стихотворений, многочисленные поэмы, романы и рассказы. Он был чуток ко всему прекрасному – его вдохновляла красота, а не возможность политического влияния на литературу, которое утверждалось в то время в поэзии. Его принципом стала «божественная человечность»:

...Не нужны божьим небесам
Явленья призрачные… Вечность –
Одно спасет и сохранит, –
Божественную человечность.




Ещё одна декабрьская дата – 150–летний юбилей поэтессы Мирры Лохвицкой – «царицы русского стиха», как её когда-то называли, – не вызвала большого резонанса в современных СМИ, юбилей не привлёк и особого внимания российских издателей, за исключением выпуска в 2018 году трёхтомного собрания сочинений поэтессы.

И это кажется не вполне справедливым по отношению к творчеству основоположницы женской поэзии ХХ века, проложившей дорогу таким знаменитым фигурам Серебряного века как Анна Ахматова и Марина Цветаева.

Вы найдёте её стихи в сборнике «Блистательные поэтессы Серебряного века», изданном в год юбилея Лохвицкой и представленном на полках Главного книжного.

Мария Лохвицкая родилась 1 декабря 1869 года. Одарённый ребёнок, юная дворянка из многодетной, состоятельной и интеллигентной семьи, которую прославили её дети: младшая сестра Марии, Надежда, в будущем – неподражаемая Тэффи, старший брат Николай – боевой генерал, заслуживший высокие награды за участие в Первой мировой войне, активный деятель Белого движения.

Красавица Маша, о встрече с которой мастер язвительных и беспощадных оценок Иван Бунин восторженно написал:

«И всё в ней было прелестно – звук голоса, живость речи, блеск глаз, эта милая лёгкая шутливость. Она и правда была тогда совсем молоденькая и очень хорошенькая. Особенно прекрасен был цвет её лица, – матовый, ровный, подобный цвету крымского яблока. На ней было что-то нарядное, из серого меха, шляпка тоже меховая. И всё это было в снегу, в крупных белых хлопьях, которые валили, свежо тая на её щеках, на губах, на ресницах…»

 

Мария Александровна Лохвицкая-Жибер, замкнутая и застенчивая, преданная семье, редко появляющаяся на публике замужняя дама и любящая мать пятерых сыновей...

Михаил мой – бравый воин,
Крепок в жизненном бою.
Говорлив и беспокоен.
Отравляет жизнь мою.

Мой Женюшка – мальчик ясный,
Мой исправленный портрет.
С волей маминой согласный,
Неизбежный как поэт.

Мой Володя суеверный
Любит спорить без конца,
Но учтивостью примерной
Покоряет все сердца.

Измаил мой – сын Востока,
Шелест пальмовых вершин,
Целый день он спит глубоко,
Ночью бодрствует один.

Но и почести и славу
Пусть отвергну я скорей,
Чем отдам свою ораву:
Четырёх богатырей!

В этом шутливом стихотворении Лохвицкой не назван пятый сын – Валерий, родившийся позже. Эти мальчики рано лишились нежной матери, их судьба – трагична: Владимир и Евгений погибли во время ленинградской блокады, Михаил и Исмаил покончили жизнь самоубийством в эмиграции...

…Мне ненавистен красный цвет
За то, что проклят он.
В нём — преступленья долгих лет,
В нём — казнь былых времён…

И ещё одна ипостась этой необыкновенной женщины – Мирра Лохвицкая, редкой красоты поэтический голос. В пятнадцать лет осознавшая себя поэтом, «русская Сафо» говорила о своих чувствах смело и откровенно, не боясь обвинений в «безнравственности юного таланта». Её стихи полны любви, а многолетний поэтический диалог и драматическая история отношений с Константином Бальмонтом – тайны и намёка на «злые чары».

Мирра Лохвицкая умерла в возрасте тридцати пяти лет, и версии причин её смерти рознятся. «Она рано умерла; как-то загадочно; как последствие нарушенного равновесия её духа… Так говорили…» – писала в воспоминаниях дружившая с Лохвицкой поэтесса И. Гриневская.

Когда в тебе клеймят и женщину и мать, –
За миг, один лишь миг, украденный у счастья,
Безмолвствуя, храни покой бесстрастья, –
Умей молчать!

И если радостей короткой будет нить
И твой кумир тебя осудит скоро
На гнёт тоски, и горя, и позора, –
Умей любить!

И если на тебе избрания печать,
Но суждено тебе влачить ярмо рабыни,
Неси свой крест с величием богини, –
Умей страдать!

По словам Валерия Брюсова, «внимательного читателя всегда будет волновать и увлекать внутренняя драма души Лохвицкой, запечатлённая ею во всей её поэзии».




20 декабря исполняется 115 лет со дня рождения Евгении Гинзбург, автора одной из самых страшных книг XX века – «Крутого маршрута». Одно из первых литературных произведений, рассказывающих о сталинских репрессиях, этот роман-автобиография впервые был опубликован за границей в 1967 году, а на родине автора широкому кругу читателей стал доступен только спустя одиннадцать лет после смерти Евгении Гинсбург.

Он был издан у нас в стране в годы перестройки – в 1988 году, правда, до этого момента о нём знали многие – «Крутой маршрут» читали тайком, в самиздатовских копиях.

Молодая коммунистка, свято верившая в идеи социализма, мать двоих сыновей, номенклатурная дама, занимающая видное место в партийной иерархии Татарстана неожиданно оказалась под ударом – после убийства Кирова в стране начались жесточайшие чистки.